Татьяна и Сергей Санниковы

Почти 50 лет по жизни вместе
Татьяна и Сергей Санниковы
Почти 50 лет по жизни вместе
Он:
В Одессе любят спрашивать: "А ты кто такой?"
Я:
Вопрос непростой. Классик сказал: "весь мир - театр. В нём женщины, мужчины - все актёры. И каждый не одну играет роль". У меня тоже много ролевых функций, но сущность одна, хотя и развивающаяся.
Он:
Как же тебя можно представить в научном мире?
Я:
Доктор философских наук, доцент кафедры библейских и богословских исследований Одесской богословской семинарии, старший научный сотрудник Центра исследования религий Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова (Киев, Украина). Главный редактор Альманаха Богомыслия, член Редколлегии журнала "Українське Релігієзнавство"; Fulbright Scholar-in-Residence (2005). Думаю, что достаточно.
Он:
А в церковном сообществе?
Я:
Пастор, капеллан, доктор служения, баптистский богослов, историк, писатель.
На английском звучит лучше: Revd. Sergii Sannikov, PhD in Philosophy; Doctor of Science in Theology; Baptist theologian, pastor, chaplain.
Он:
А по жизни?
Я:
Муж одной жены, отец двоих детей, дедушка троих внуков, любитель моря и яхт, неутомимый путешественник, завсегдатай интернета.
Он:
А совсем кратко?
Я:
Ученик Христа
Био или Мемо
Как мы дошли до сего места

1951 г. Одесса, Молдаванка
В фуражке это не я
Говорят, что у некоторых бывает очень романтическое рождение – кого-то приносит аист, кого-то находят в капусте, но я родился самым естественным путем в роддоме №2 г. Одессы 5 октября 1950 года и никакая романтика мне не светила. Все, в том числе и я сам, были уверены, что мне предстоит жизнь нормального советского инженера-технаря, тем более, что все складывалось в этом направлении просто замечательно. Языки я терпеть не мог, зато с физикой был на «ты» и в 1973 г. закончил Одесский политехнический институт с красным дипломом. Карьера стандартного районного энергетика мне была обеспечена, но в это время, как назло, открылась такая наука как социология, которая совратила меня в гуманитарии. Пришлось изучить психологию, а потом теорию управления и так я докатился до философии. Философствуя в студенческом клубе я встретил юную художницу которую некому было провести домой и эти проводы закончились тем, что в 1972 году Татьяна Герман вынуждена была сменить фамилию и стать женой студента-авантюриста без финансового обеспечения и жилья, но ни ее ни меня это абсолютно не смущало.

И снова на Молдаванке
Мы вперемежку читали книги Стругацких, Бокаччо и Сэлинджера, терпеть не могли длинноты толстовского текста, с увлечением рассматривали альбомы прерафаэлитов и изучали работу лодочных моторов, чтобы выплыть на старой утлой шлюпке из притоков речки Турунчук. Именно там мы с друзьями коротали время у костра, распевая романтические песни Высоцкого про горы, на которые мы никогда не взбирались и ловили рыбу, на которую не надо было никакой лицензии. Дочка наша родилась, когда мы арендовали старый сарай в Одессе, на Молдованке и варили манную кашу на примусе, который стоял в ящике прямо на улице. К этому времени я понял, что музыканта из меня не получится, хотя и играл на бас-гитаре и поэтому начал строить своими руками, во дворе родительского дома, небольшой флигель. У счастью, мой тесть оказался мастер на все руки и он помог мне освоить профессии каменщика, штукатура, плиточника и даже печника.
Когда мы женой и дочкой переселились в новую, пахнущую краской комнату и из печки пошел дымок, нам казалось, что счастью не будет конца, но оно быстро испарилось. И чтобы как-то его восполнить я начал писать литературные опусы под руководством прекрасного одесского поэта Измаила Гордона, но стишки получались весьма посредственные, а статьи принимала только областная газета Знамя коммунизма, что меня тоже не слишком вдохновляло. Татьяна искала счастье в живописи, а я окончательно переквалифицировался в социолога и работал в Одесском госуниверситете под руководством Ирины Марковной Поповой. Потом я обнаружил себя на семинарах по параметрическому анализу систем Авенира Ивановича Уёмова, на которых народ мало что понимал, но там этого не требовалось. Так я занялся инноватикой и системным анализом, но и здесь счастье длилось недолго. Я искал чего не знал сам, и думал найти это самое в науке, искусстве, в гитаре, в пьяной компании, но синяя птица счастья ускользала, как только мне казалось, что я ее поймал. Я ждал таинственного Гото, который должен был решить все мои проблемы, и всё говорило о том, что он прийдет завтра, но на завтра было тоже, что и вчера.

Марина Власова-Краснощек
Именно она в сентябре 1978 г. решилась поделиться с нами Благой вестью.
То было время, когда я не знал Бога и не знал, что я Его не знаю, но потом я узнал о своем незнании. Как это случилось? Внезапно и без всяких усилий с моей стороны. У меня такие повороты уже бывали. Например, в шестидесятые годы я неплохо знал дифференциальное исчисление и электротехнику, но в один день я с огорчением узнал, что до сих пор не знал экзистенциализма. Это меня сильно огорчило и я начал читать Кьеркегора и хотя из него я тоже не узнал, что такое экзистенциализм, но меня это перестало волновать, потому что я узнал, что такое страх и трепет. Так было и с моим богопознанием. Когда в сентябре 1978 году наши друзья-художники Краснощеки дали нам с супругой читать Евангелие, из него мы мало узнали о богословии, но зато мы узнали самого Бога. Встреча с Ним была более трогательная и страстная, чем свидание первой любви. Оказывается, Христос уже давно ждал меня в назначенном месте, а я мог пройти и не увидеть Его протянутой руки и даже не узнать, что Он меня ждёт! Это ужаснуло меня и заставило бездумно и радикально броситься в Его объятия. Татьяна и я с неофитским пылом стали впитывать простые проповеди баптистских проповедников в Одессе, на улице Серова, 34, потеряли всех любимых друзей, но зато увлеченно занялись историей христианства и богословием.

Изучать историю христианства и евангельское богословие в то время было совершенно бессмысленно. Самый популярный философ того времени - Александр Пятигорский говорил, что если бы он узнал, что философия приносит хоть какую-то пользу, он нашел бы для себя более бесполезное и авантюрное занятие. Богословие в советское время было более бесполезно, чем философия, но я занялся этим бесперспективным делом не потому, что оно было бесполезно, а потому что оно было интересно. Но кроме бесполезности такое увлечение было абсолютно неразумно, потому что на тот момент я уже был старшим научным сотрудником кафедры марксистско-ленинской философии в Одесском госуниверситете и все друзья совершенно справедливо говорили, что баптиста там не потерпят.
Молдованка. Любимое семейное занятие
Довольно скоро Советская власть помогла мне освободить время для христианской теории, практики и служения в церкви, т,к. из университета мне пришлось уйти по вполне понятным причинам, и лучшей работы, чем штукатур мне не нашлось, но зато я почти 5 лет штукатурил потолки с ведущими баптистскими проповедниками и служителями. К тому же зарабатывать я стал почти вдвое больше, чем старший научный сотрудник, за что моя жена сердечно благодарила высокое начальство, которое не принимало меня на работу ни в одно научное учреждение Одессы.

Проповедь на Серова, 34
С 1983 года я пошел на повышение – получил работу сторожа, а потом кочегара и весьма обрадовался потому что у меня появилось достаточно свободного времени не только чтобы думать, но и чтобы включиться в активное служение в церкви. Баптистская община на Серова, 34 избрала меня дьяконом, а потом одним из пресвитеров, а с 1985 г. бывший пастор нашей церкви Василий Ефимович Логвиненко, который стал к тому времени Председателем Союза баптистов (ВСЕХБ), пригласил меня преподавать в Москве на Заочных библейских курсах историю христианства и экзегетику.
В середине 80-х годов было веселое и интересное время. Я жил в Одессе, нелегально пользовался научной библиотекой ОГУ через своегоприятеля, известного всей Одессе библиографа Виктора Фельдмана; служил в церкви, подрабатывал на халтурах по штукатурке, но ежемесячно прилетал на сессии ЗБК в Москву. Это очень помогало, потому что из Москвы я привозил не только знания, но и колбасу и сапоги для Татьяны, потому что в Одессе всё это "достать" было почти невозможно. Благо в Москву было 5 рейсов каждый день и билет стоил 27 рублей.
Урок для учителей воскресных школ
В 1988 году, после празднования 1000-летия христианства на Руси, меня впервые выпустили за границу на обучение в Баптистскую теологическую семинарию в Рушликоне (Цюрих, Швейцария). Три года подряд я ездил на сессии в эту семинарию, но так и не закончил ее. Началась горячая пора – летом 1989 г. мы набрались нахальства и, так и не получив разрешения от вышестоящего начальства, открыли Библейскую школу в Одессе (ОБС). Она стала первым богословским учебных заведением нового типа и к концу 1989 г. уже имела более 200 слушателей.
Татьяна вспомнила, что закончила Одесский педагогический институт им. Ушинского и является профессиональным педагогом и стала руководителем отделения Учителей воскресных школ в ОБС и по совместительству начала преподавать христианскую этику в 26 общеобразовательной школе, где учился наш сын. Она даже умудрилась провести серию педагогических экспериментов в этой школе, доказывающих, что уроки христианской этики благотворно влияют на подростков. Чтобы отклонить обвинения в фидеизме ей пришлось защитить первую кандидатскую диссертацию по этой проблематике в Украине под умелым консультированием академика Аллы Михайловны Богуш, и после этого перейти на работу в Институт повышения квалификации, чтобы учить учителей - как преподавать христианскую этику в общеобразовательных школах.
Молитвенная карточка начала 90-х. Семья Санниковых около дома.
Для тех, кто оказался в нужное время, в нужном месте, 90-е годы были золотой жилой. Для нас они тоже были "лихими", но в другом смысле - мы безоглядно и безрассудно взялись за невозможное – стали строить систему богословского образования. С точки зрения бизнеса это было не очень умно. Без ресурсов и без бюджета, без опыта и специалистов, имея только стратегию и виденье, мы шли вперед так, как будто кто-то вел нас. Наверное слово "как будто" здесь неуместно. Он действительно вел нас и неведомо откуда нужные ресурсы появлялись в нужный момент. Буквально за пол года в Одесской библейской школе сформировалось два отделения - Проповедников и Учителей Воскресных школ, на которых занималось около 200 человек.
Из архива Одесской библейской школы (1989-1993)
Первая группа студентов Семинарии в Москве. Январь 1991 г. В первом ряду (слева направо) недавно назначенный директор Семинарии С. Санников, президент Библейской миссии Иван Паульс, епископ Молдовы Карл Седлецкий. Председатель ВСЕХБ Григорий Комендант, Президент Европейской баптистской федерации Кнут Вумпельман (Дания), экс-председатель ВСЕХБ пастор Василий Логвиненко.
С 1990 г. ОБШ начала строится физически и я мог применять на практике не только знания философии и богословия, но и каменщика и подсобника. Также начался академическое строительство и с января 1991 года Школа стала превращаться в богословскую семинарию, которую мне пришлось возглавлять до 1999 г. По молодости, мы, как группа энтузиастов, в которую входил Виктор Логвиненко, Михаил Наконечный и другие, имели смелые и амбициозные планы. Поскольку Семинарию осенью 1990 г. открыли в Москве и она считалась первой и единственной семинарий ЕХБ, то нам казалось, что она будет работать на весь Советский Союз и предполагалось, что это будет учебный и научно-богословский центр всего братства, но случилось совершенно для нас неожиданное, когда в декабре 1991 г. нерушимый вдруг разрушился и хотя мы были рады избавлению от атеистического гнета, но с материальной точки зрения все стало непонятно и очень сложно. В 1993 г. в Москве появилась своя семинария, а первая всесоюзная осталось в Одессе в качестве Одесской богословской семинарии.
Сравните две фотографии (сдвиньте слайдер вправо или влево). Между ними чуть больше чем пол года, но на самом деле их разделяет перелом истории. Как известно, после августовского путча 1991 г. 8 декабря этого же года СССР прекратил свое существование. Это отразилось и на ВСЕХБ и его структурах.
Слева первая группа студентов Духовной семинарии ЕХБ (как она тогда официально называлась) в январе 1991 года в Москве, на кафедре Центральной московской церкви. Справа эта же группа с признанными руководителями образования ВСЕХБ А.М. Бычковым, П.Д. Савченко и Исполнительным секретарем Союза ЕХБ А. И. Ферисюком в Одессе 1 сентября 1991 г. на кафедре Второй Одесской церкви ЕХБ. На правой фотографии, кроме студентов их жен и руководства, преподаватели Ч. Ворнер, Н. Александренко, В. Логвиненко, а также московский секретарь семинарии Р. Сидорова. С этого воскресенья (1 сентября 1991 г) после совершения Вечери Господней, началось очное обучение и самостоятельная история Одесской богословской семинарии.

Доктор Ник (Николай Александренко)
Фактически первым преподавателем а Одессе стал Чарлз Ворнер, который всю жизнь посвятил Восточной Европе. Я знал его еще по подпольной самиздатовской жизни. С середины 80-х годов он приезжал в Советский Союз как турист, но вместо того, чтобы рассматривать памятники архитектуры и учить русскую словесность, он преподавал в группах БИИ (Bible Education by Extension). Встретив его в Вене, на конференции, которую проводил R. C. Sproul, мне удалось его окончательно соблазнить Черным морем и он с семьей переехал в Одессу. Другим преподавателем, на котором от начала держалась вся семинарская библеистика и древние языки был Николай Алексеевич Александренко, имевший не только PhD, но и полного доктора по филологии.
Преподаватели, сотрудники и друзья ОБС
До сих пор не могу понять - как так получилось, что в семинарии стали преподавать самые известные лица академического мира Одессы. Историю философии и логику у нас читал сам Авенир Уёмов. Причем делал он это абсолютно блестяще – он накидывал красную мантию и рассказывал Метафизику Аристотеля от первого лица. Студенты задавали вопросы Аристотелю, а Уёмов отвечал за него. Думаю, что одного этого имени достаточно, чтобы показать на какую безумную академическую высоту мы захотели сразу запрыгнуть. Когда один из наших студентов после семинарии пошел учиться в госуниверситет и на экзамене по логике показал семинарскую зачетку с подписью Уёмова, то преподаватель сразу поставил высший бал. "Если Вы сдали логику Уёмову, то мне стыдно у вас что-то спрашивать". Педагогику в Семинарии преподавала профессор и зав кафедрой педагогики университета Ушинского – Элла Эдуардовна Карпова, а английский язык – Белла Яковлевна Лебединская, воспитавшая почти всю кафедру романо-германской филологии в Университете и говорившая по английски с таким природным лондонским акцентом, что сама королева Англии была бы в восторге. И это при том, то Белла Яковлевна никогда не бывала в Британии.
Преподаватели в библиотеке ОБС
В 90-е годы не хватало всего, кроме студентов и энтузиазма. Того и другого было предостаточно, но чтобы Семинария состоялась, еще нужны были преподаватели и книги. С преподавателями решал вопрос сам Господь. Кроме приглашенных, оказалось, что и в наших церквах немало талантливых педагогов (Е.Иванов, В.Ткачук, Д.Теренько, В.Жалобнюк, Г. Вишенчук, В.Логвиненко, В. Парфененко и др.). Но с книгами надо было поработать серьезно. Поэтому еще в 1989 г. был задуман Альманах Богомыслие и одноименное издательство. Огромную помощь в его становлении оказала семья Полторацких, особенно Наталья Филипповна. Николай Алексеевич Полторацкий, соратник Н. Бердяева, Г. Флоровского, В. Лосского, прекрасный переводчик богословских текстов, наивно поверил советской пропаганде в романтическую послевоенную эпоху и вернулся на Родину из Парижа. Условия, в которых они жили на ул. Нежинской были более, чем совковые, но для одесской интеллигенции это было счастье. Почему-то эта семья благоволила ко мне еще с советских времен и под их патронажем мы начали переводить и издавать богословскую литературу.
В это время в Семинарии психологию преподавал мой давний приятель, известный в Одессе поэт и психолог Борис Херсонский. Его неистребимым увлечением была древнееврейская поэзия и он стал публиковать в Богомыслии свои переводы книги Псалтырь и Оды царя Соломона, сделанные в ритме оригинального текста на иврите.
Так стал формироваться корпус как переводной богословской литературы, так и написанной робкими отечественными авторами, потому что одним из главных принципов первого толстого богословского журнала Богомыслия было "никаких перепечаток, только оригинальные, отечественные материалы".
Из архива Одесской богословской семинарии
Заседание комитета Библейской кафедры по подготовке ЕААА
Семинарии, библейские школы и колледжи в начале 90-х стали рости как грибы после дождя и становилось все более понятно, что если мы затеяли такую большую "игру" как богословское образование, то надо установить твердые правила и контролировать их выполнение. С последним у нас всегда проблемы. Но правил для новых школ тоже не было, поэтому меня увлекла новая, неведомая территория, которая называлась АККРЕДИТАЦИЯ.
Все началось с того, что новоиспеченным школам нужны были книги и пособия и каждый руководитель считал, что его любимый автор более всего подходит для всех школ. Согласовать наши разноречивые предпочтения решил Петр Дейнека, который руководил миссией Духовное возрождение с офисом в Москве. Он стал регулярно собирать руководителей ведущих школ как комитет "Библейская кафедра" и мы обсуждали - какие книги всем нам более всего необходимы сейчас. Он оплачивал нам дорогу и бутерброды с кофе, а мы делали маркетинговый анализ книжного рынка.
Эти встречи сблизили руководителей новых богословских школ. До 1993 г. каждый из нас считал, что его школа самая лучшая, но встречаясь и делясь своими радостями и печалями, молясь друг за друга, мы стали понимать, что мы все одинаково младенцы и только вместе можем сделать что-то доброе. Это доброе вылилось в то, что кроме книг мы стали обсуждать стандарты качества образования и, хотя у каждого были свои мнения на этот счет, мы осознали, что нужны общие правила и система контроля. Так, к 1997 г. комитет Библейская кафедра превратился в комитет Евро-Азиатской Акредитационной Ассоциации и надо же было тому случиться, что я променял стабильное и удобное, по-человечески, место Ректора Одесской семинарии на роль Исполнительного директора вновь созданной организации, у которой было много недоброжелателей потому, что она не давала людям жить спокойно, а требовала развития и совершенствования молодых учебных заведений.
Между двумя фотографиями, помещенными ниже, дистанция в 20 лет. Справа фото сделанное в 1997 г. на Общем собрании, учреждающем ЕААА, а слева фото сделанное на Общем собрании Ассоциации в 2017 году (сдвиньте слайдер вправо или влево).
Первое руководство ЕААА. Слева-направо. Сергей Рыбиков, Петр Пеннер, Сергей Санников, Алексей Мельничук и "дипломат", в котором умещался весь офис ЕААА.
20 лет, с 1997 по 2017, которые я провел в ЕААА как директор, а потом Президент, приучили меня к мысли, что я здесь странник и пришелец, потому что в поездках по школам, конференциям и семинарам в Евразии и по всему миру бывал иногда до 7 месяцев в год. В аэропорт я уже приходил как домой и подсчитал, что сделал как минимум 4 кругосветки, но сертификат так и не получил. ЕААА приняли полноправным членом всемирной семьи аккредитационных агентств и кроме аккредитационной работы мы проводили по несколько тренингов каждый год, вели исследовательские и издательские проекты, издавали книги, пособия и журнал Богословские размышления.
Главные участники докторской авантюры. Слева-направо: Роман Соловий, Ольга Дятлик, Татьяна и Сергей Санниковы, Юрий Черноморец (главный виновник), Матфей, Виктория и Виталий Хромец.
Оканчивая рабочую карьеру в ЕААА я собирался вести спокойную жизнь заслуженного пенсионера и завершить книги "Богословские портреты" и "Христианство для чайников", но меня втянули в очередную авантюру и я поддался, и в 67 лет решил писать и защищать докторскую диссертацию. Как и многое в моей жизни такое решение вряд ли можно считать разумным. В 67 лет мало кто защищает диссертацию, потому что воспользоваться плодами защиты просто не успеешь. Но я все же решился и в 2018 г. написал книгу и защитил в национальном университете им. Н. П. Драгоманова диссертацию на тему, не менее авантюрную, чем сама идея защиты – о баптистском сакраментализм. Министерство образования и науки Украины выдало мне степень доктор философских наук по специальности богословия и я до сих пор не знаю - зачем мне это надо. Может быть для того, чтобы написать еще две книги по баптистскому сакраментализму – О Вечере Господней и о Рукоположении, продолжать путешествовать по миру, преподавать и играть с внуками?
Дайвинг. Капеллану надо уметь не только души спасать, но и тела.
Все одесситы безумно любят свой город и море. Я не исключение, хотя моряком стать не решился, а вот капелланом для моряков стал. Люблю работать с книгами, учусь мыслить, а не просто думать, писать, преподавать, проповедовать, а иногда плавать и нырять. Мое хобби - компьютер и я хотел бы до последней минуты здраво рассуждать и мыслить, чтобы встретить Иисуса, который ждет меня по ту сторону житейского моря, в полном сознании.
Как пастору мне приходилось хоронить многих моих братьев и сестер и за 40 лет служения я сказал о переходе в лучший мир, много прекрасных слов, но серьезно думать о смерти, если о ней вообще можно думать серьезно, я стал после 60. С этого времени я отсчитываю дни рождения от конца и поэтому с каждым годом становлюсь все моложе и скоро стану совсем бэбичкой. Считаю, что идея Memento mori очень оптимистична. Во всяком случае она помогает мне правильно расставить приоритеты и полнее использовать время и ресурсы, чтобы успеть вернуть всё с прибылью Тому, Кто дам мне жизнь, как хрупкий подарок.

С любовью –
Санников С. В.
Что день грядущий нам готовит?